Мир Интернета сейчас находится в периоде выбора пути дальнейшего развития.

Мир Интернета сейчас находится в периоде выбора пути дальнейшего развития. И речь идёт не о технологиях, а о концепциях государственной политики в отношении киберпространства – в какой мере и каким образом должны влиять на него правительства отдельных стран. Разоблачения бывшего сотрудника АНБ Эдварда Сноудена столкнули лавину размышлений и споров об этом по всему миру. Главный вопрос – как обеспечить государственный суверенитет в условиях тотальной прозрачности и наличия таких методов съёма информации, которые раньше никому и не снились?

Американская концепция безопасности в киберпространстве проста. Интересы США – точка отсчёта для всех национальных правительств и международных организаций, которым США могут оказать милость и открыть доступ к части своих возможностей в обмен на полное политическое подчинение. Кроме того, национальные правительства должны смириться с тотальным доминированием американских IT-корпораций на своём внутреннем рынке. Примкнувшие к американской системе страны должны отказаться от поддержки своего киберпотенциала – «Большой брат» сам обо всём позаботится. Причём эта совершенно колониальная схема действует не только в отношении стран Третьего мира, но и самых развитых стран, вроде Евросоюза или Японии.

Европа долгое время на это соглашалась, чуть ли не полностью отказавшись от наращивания своих мощностей в цифровом мире. Но дело Сноудена, показавшее, что американцы поступают с Европой крайне беспардонно, заставило европейцев проснуться и серьёзно задуматься о поиске адекватных моделей борьбы с американской цифровой гегемонией. О предложении германского концерна Deutche Telekom ввести «национальную маршрутизацию», то есть запретить перенаправление за границу Германии трафика между пользователями на территории Германии мы уже писали ранее. Но это, в конечном счёте, паллиативная мера, которая решит только часть проблем. По-настоящему такой опыт, реализованный в крупном масштабе, сейчас есть только у Китая.

Отдельные элементы заимствования китайского опыта в Европе уже наблюдались в 2009-2010 годах. Тогда европейские правительства пошли на конфронтацию с американскими IT-компаниями, в том числе Google и Microsoft. Но это было только в отдельных вопросах. В Германии и Греции – в связи с проектом Google Street View, во Франции – по вопросу оцифровки её библиотечных фондов. В этих вопросах европейцы поставили некоторый заслон американскому цифровому колониализму. В 2011 году даже обсуждался вопрос создания «Цифрового Шенгена» по типу китайского «Золотого щита», но дальше обсуждения дело не пошло.

Но после дела Сноудена опыт Китая, который ещё называют «восточно-азиатской концепцией построения информационного сообщества», вероятно, будет востребован гораздо больше.

Прежде всего это опора на национального производителя во всём – начиная с изготовителей электроники, как таковой («железа») и до производителей контента.

К развитию сетевых технологий на своей территории Китай подошёл с таких позиций с самого начала. В 2003 году в Китае имелось не больше 10 крупных сетей, которые работали под плотной опекой правительства. Стремительный рост интернет-кафе (в Китае – 1999 — начало 2000-х) потребовал ещё большего государственного регулирования.

Благодаря последовательной политики господдержки высокотехнологичных отраслей, в Китае сделали то, что казалось невозможным – вытеснили американские IT-компании с внутреннего рынка. Такие китайские бренды, как ZTE и Huawei стали синонимами успеха и могущества.

В политике производства контента Китай придерживается двух основных принципов.

Первый блогеры называют «Запрещай и клонируй!». Отличие умной цензуры от глупой заключается в том, что государство не просто запрещает доступ к иностранной платформе, но и очень быстро предоставляет возможность воспользоваться точно такой же собственного производства. Это относится ко всем популярным механизмам Интернета, начиная с поисковых систем и кончая социальными сетями и микроблогами. А поскольку у китайского Интернета 600 миллионов пользователей, это ставит под сомнение само понятие «глобальная сеть» — в ней существует плотное автономное образование, которое полностью обеспечивает себя всем необходимым.

Второй принцип – выделение набора тематик, которые могут повлиять на жизнь страны дестабилизирующим образом. Это информация, которая ставит под угрозу национальную безопасность, раскрывает государственную тайну, подрывает доверие к правительству, разрушает единство государства, провоцирует межнациональную ненависть и дискриминацию, и так далее. Поборникам неограниченной свободы в Интернете стоило бы заметить, что в любых других средствах коммуникации – печати, радио, телевидении – эти темы блокируются, в том числе и самыми архидемократическими странами. А во-вторых, — американские IT-компании сами занимаются цензурой в соответствии со своими политическими взглядами. Так что речь идёт не об отсутствии цензуры или её наличии, а о выборе между цензурой своего правительства или цензурой Facebook и YouTube.

Понятно, что такая модель, особенно второй её принцип, в полном виде может существовать только в определённых социальных и политических условиях, которые в Европе сильно отличаются от китайских. Однако, после дела Сноудена Европе придётся подумать о более широком заимствовании китайского опыта, чтобы хоть как-то избежать тотального американского контроля и прослушки. Уже одно то, что нашли взаимопонимание и вместе выступают в ООН по этим вопросам такие разные страны, как Германия и Бразилия, говорит о многом.

А что же Россия? 200 миллионов пользователей Рунета тоже позволяют окупить «национальную маршрутизацию» и создание альтернативных сервисов по типу китайских. Трудно сказать, какой именно будет эта система вплоть до мелочей, но уже ясно, что новая модель должна опираться на национального производителя, даже если первоначально она потребует очень больших и длительных капиталовложений со стороны государства. Суверенитет и безопасность дороже.


Карта сайта


Информационный сайт Webavtocat.ru