Облегчения, вот чего я жаждал, когда бросал свою работу.

Облегчения, вот чего я жаждал, когда бросал свою работу.

Мой желудок вывернуло от последнего ланча на борту, когда наш самолет, в конце концов, сел в Боготе, Колумбия. Это легкое чувство невесомости ужасало меня, когда я был ребенком. Я был абсолютно уверен, что умру, если хоть когда-нибудь пойду на Американские горки, и повторяющиеся сны о том, что я падаю с утёса, часто будили меня невозможными воображаемыми ударами о мой матрас.

Когда наши колеса коснулись земли под нами, это чувство невесомости осталось, у меня внутри всё поплыло; я очень нервничал из-за приезда в чужую страну. В голове помутнело – а тело было причудливо лёгким. Но я не возражал. Нельзя сказать, что это было совсем неприятно. Это было, однако, отсутствием чего-то, чего я не мог осознать.

Было 11:58, когда оживлённая бортпроводница Авиалиний Среднего Запада поприветствовала нас в Боготе, и это были последние английские слова, которые мне довелось услышать на протяжении нескольких дней. “О, и с Новым годом!” – добавила она, пока пассажиры включали свои мобильники. Я смотрел, как они вцепились в них и приободрились и улыбались им, как будто они получили нежные послания от тех, кто будет встречать их или от тех, с кем они распрощались.

Мой телефон больше не работал, потому что мы были за пределами США. Мне не кому было позвонить, чтобы меня встретили. Никто не ждал меня в определённое время. Разобраться с такси и добраться до хостела, где я забронировал место, и больше никаких обязанностей, планов или догадок о том, что мне предстоит в ближайшие несколько часов, дней… даже месяцев.

Я был в абсолютной невесомости.

Невыносимая Лёгкость Бытия обволакивала меня. Она вызревала во мне пониманием – первая глава вполне предвещала это чувство невесомости.

Кундера рассматривал несколько философий о соотношении подавленности и лёгкости в первых абзацах. Он обращается к смешению представлений о добре и зле – как лёгкость может подразумевать отсутствие конфликта или бремени, но тягота это, то к чему мы имеем склонность, “как женщина, которая хочет быть оценённой мужчиной”.

Я засунул книжку в сумку и продолжал размышлять об этих теориях, когда я слонялся по аэропорту, полному людей, которых я не знал и словами, которых я не понимал.

Эта невесомость была чем-то, чего я страстно желал, когда бросал свою работу и съезжал с квартиры. Это было чувство, которое опьяняло меня, когда я покупал билет в один конец в Колумбию и в второпях закидывал свои вещи из своей квартиры в двести квадратных метров в восьмидесятилитровый рюкзак.

Когда я делал первые шаги своего путешествия, я почувствовал себя совершенно оторванным от моей прошлой жизни – сбивающая с толку смесь потери и свободы, с которой я медленно научусь справляться, лелеять её и преодолевать.

Путешествие позволяет нам стать независимыми, но оно также заставляет нас отказаться от притяжения нашей прежней жизни – как хорошей, так и плохой. Эта свобода может вдохновлять, а может и пугать. Она может вскружить голову возможностями и страстными желаниями в то же время.

К половине второго, я заметил свой рюкзак, выезжающий из-за поворота по транспортёрной ленте. В ней были все мои вещи на следующие 6 месяцев. С согнутыми коленями и напряжённым торсом, я взвалил вес на свои плечи, затянув лямки потуже.


Карта сайта


Информационный сайт Webavtocat.ru