Одна тысяча двести восемьдесят граммов

Одна тысяча двести восемьдесят граммов

«Я уже давно заметил, что хвалятся только те, кому есть чем хвалиться, в основном это трудолюбивые и открытые душой люди. И одергивают их в этом – черствые лентяи, грубые шарлатаны».Из книги Волжского писателя-рыболова

Семена Колотилова «Зори дивные зовут»

Время было как раз такое, когда подледная рыбалка давно закончилась, а по открытой воде еще не думала начинаться. Раздумья наши продолжались две недели. Уж слишком чесались руки. Взять спиннинг и, помолившись на Водяного, сделать первый заброс. Порешив, что «уже тепло», убедили себя, что чистую воду найдем. А раз есть куда макать приманки, то вопрос ехать или не ехать отпадал сам собой.

Зима в том году закончилась досрочно, двадцать второго февраля «защитники отчества» закрыли зимний сезон. Второе марта выдалось уже не зимним, но еще не летним. В целом погода благоприятствовала, усиливая нашу «нетерпячку». Преодолев первые, бесконечно длинные пятьдесят километров трассы мы свернули с асфальта и углубились в пойму. Взоры были прикованы к пейзажу за окном. Первые лужи оказались подо льдом. «У-у!». Зато на ближайшем ерике чистой воды было, хоть залейся. «О-о!». Вздох разочарования и пятиминутная тишина в машине сменилась ликованием. Целью нашей было озеро, прозванное нами Ближним. До него было ровно семьдесят пять верст. Ближнее оно потому как почти родное, свое. Исхоженное, исползанное нами за много-много лет вдоль и поперек. Ревностно береженое и еще не так давно недоступное посторонним. С недавних пор туда повадился пришлый народ, но зимой оно никогда не промерзало, никем не посещалось. Мы же ему всегда давали зиму отдохнуть. И рыба там сохранялась до начала летнего сезона. Ребячье веселье троих взрослых «дядь», увидевших как Ближнее озеро спокойно пережило зиму и уже освободилось от ледяных оков, было по - детски искренним. Лазоревая зорька, на часах полвосьмого, вода как на блюдечке – чистая, талая. Природа вокруг хоть и без зелени, но нет в ней осенней унылой пожухлости. Чувствителен я к природе. Вышел на берег, да так и замер со снастями в руках. Рождение весны, как рождение жизни. И лес отзывается на первые лучи солнца. Пока это еще не многоголосие птичьего гомона, но милое пение синички, да что там, ворона-то как каркает, заслушаешься. Ранняя преранняя весна. Самое мое любимое время года. Все впереди. Пока расчувствовался, моя компания со скоростью отряда спецназа рассыпалась по берегу, бесследно исчезнув в поникших зарослях прошлогодней осоки. Ну, пора и мне догонять. Руки сами все делают быстро. В мгновение ока собран спиннинг, привинчена катушка, леска сама собой пролетела сквозь кольца. Да не спеши ты, уговариваю сам себя. Прочувствуй, насладись, запомни момент. Две фразы себе сказал, причем последнюю уже с откушенным огрызком лески в зубах. Поводок привязан. Так, повесим просто любимую блесну, почти счастливую. Вертушка. «Животворящая», как называет ее Владимир Бараков. Кстати, рыбак он, как говорят «От Бога», неугомонный и удачливый, а самое главное так заражающий и заряжающий энергией и добродушием, что просто рыбачить рядом с ним, пусть даже безуспешно, одно это уже удовольствие. Он уже метрах в пятидесяти от меня успел сделать пару десятков забросов и меняет тоже «просто любимую» блесну, на что-то более серьезное. Ритуал, однако! «Дорогой наш старый друг Водяной! Дай нам рыбки трофейной, удачи рыбацкой, не искушай клевом беспрестанным, не отчаивай безрыбьем. А первую рыбку мы тебе обязательно вернем!». Первый заброс не торопясь, но почти как попало. За зиму чуть подрастерлись рефлекторные навыки. Ничего, это как на велосипеде. Раз в жизни научился, всегда сядешь и поедешь. Заканчиваю ритуал на втором десятке забросов. Склоняюсь над ящиком уже в тугих раздумьях. Макать то есть куда, но, теперь хотелось бы и поклевку увидеть. «Да, наверное, все же воблер», - бормочу себе под нос. Он с шариками внутри, летит далеко, плавающий. То, что доктор прописал.

Воблер полетел к намеченной цели – мыску на противоположном берегу, безызъянно, бесшумно, как сверхзвуковой истребитель. Красиво парил в воздухе, оставляя за собой инверсионный след – леску. Шмяк. Первый раз вижу, чтобы воблеры прыгали по воде как лягушка. Прыг-прыг-прыг. Наконец он пропал под водой, а леска беспомощно провисла. Опоньки. Дак там же лед. Приглядевшись, я заметил остатки льдины метров десять на двадцать у того берега. Что же делать? Потяну леску, кромкой льда перережет. Озеро обходить долго, да и не достану с той стороны. Жалко воблер так бездарно, без боя терять. Потихоньку потянул на себя леску. Пошла, скребя по сердцу. Метр-два, воблер уперся в край льдины. Поплевав через плечо, дернул на себя. Воблер проделал обратный путь еще стремительней, едва не угодив хозяину промеж глаз. Бумеранг, однако! С воблерами рановато. Малость погодим. Я опять повесил вертушку. Солнце уже изрядно поднялось над вершинами деревьев. Заметно потеплело. Начала выдавать себя всплесками проснувшаяся рыба. То тут, то там сыграет. Пора бы уже и ловить. Романтики, пожалуй, хорош. Я приступил ко второму подходу к снаряду. Первый, ритуальный, считать не будем. Прочесал еще раз веером точку ловли, сместился ближе к Владимиру. Тот уже направился в край озера на мелководье. Мудро! Там вода скорее прогреется и рыба вся соберется. Не помню уже, кто из нас троих открыл сезон, но ловить окуней вперемежку с редкими щуками стали все одновременно. Часам к одиннадцати у каждого на кукане висело по дюжине хвостов, как серых, так и полосатых. Сезон начался отменно. Но как в той сказке, все нам было мало. Оголодали за зиму. Трофея бы. Пусть не дюжина, - одна, но килограмма на три-четыре с хвостиком. Вновь обретя прошлогоднюю ловкость, три товарища вели перекрестный огонь по мелководью. Крупняк оставался вне досягаемости, у противоположного берега. К обеду убедились, что надо менять дислокацию, переезжать на ту сторону. Противоположный берег оказался топким, и продираться к воде сквозь слежавшуюся под стаявшим снегом осоку было нелегко. С приманками все уже определились, эксперименты, в основном закончились. Вертушки вне конкуренции. Кое как добравшись до воды, чавкая сапогами, с трудом держа равновесие на кочках я положил блесну вдоль кромки берега. Минут через двадцать у меня уже была пара окуней и щучка в два фунта весом. Солнце перевалило за зенит, на воде зарябил западный ветерок. Лепота! И вот тут-то у Владимира клюнула ОНА! Я замер, заворожено глядя, как друг мой тащит, нет, вываживает, выкачивает «трофейшу». «Сейчас будет свечка!» – кричу. Он едва успевает кивнуть головой, как щука вылетает из воды и становится на хвост, остервенело, мотает головой. Ого! Килограммов на пять, врать не буду, « в деревне не поверят». Владимир мастерски гасит свечку, подводит хищницу к себе. Все. Я раздумываю было рвануть поглазеть на великаншу, но разумно себя одергиваю. «Нечего пугать рыбу! Твоя еще впереди.» Забрасываю раз, другой, третий, десятый. Пыл проходит. Рассеянно кручу ручку катушки. Перед глазами «Вовкина» щука. Как он с ней боролся! Бац. Корягу, что ли подцепил. Раззява. Ручку крутить надо и вершинку спиннинга приподнимать, а не о подводных кренделях мечтать. Ой! Не понял?! Я дергаю или меня дергают за спиннинг. Елки-палки, да я ж подсек кого-то машинально. Не щука. А кто? Сазан? Сазан еще спит. А-а, душман - карась. Забагрил, наверное, за хребет. Намучаюсь, пока вытяну. Пока гадал, рыба подтянулась на леске ближе к берегу. Спиннинг лихо гнулся, отзываясь на мощные, плавные толчки сопротивления. Тьфу, да что же там такое?! Рывок в сторону. Ну-ну, давай, Возвращаемся в исходное положение по дуге. В глубине мелькнул бок рыбы, взметнув клубы ила возле берега. А ну, покажись, наконец-то, какого ты роду-племени. Рыба туго упиралась, теряя терпение, и чувствуя, что запаса прочности хватает, начал выкачивание остатков лески. От увиденного полосатого «душмана», мне слегка сплохело и я чуть не шмякнулся между кочками. Окуней крупных я ловил много. Но такого! Когда, наконец, выволок его на траву, так и не решаясь взять в руки, народ не вытерпел и двинулся в мою сторону. Что тут началось, я нечленораздельно восторгался, мужики цокали языками, точно оценивая размер и вес рыбы, как «ни хрена себе». Окунище поставил точку в той рыбалке. Стал гвоздем программы. Мы без линейки и безмена давно уже не ездим рыбачить, а фотоаппарат и вовсе через плечо у каждого висит. Из окуня того вкуснючую уху сварили да и съели за один присест, а вот фотографию я держу на рабочем столе и горжусь честно и открыто. Не врать же ей Богу на всю страну. Почти кило триста, немного не дотянул до полметра. Нет, не так.

Когда меня спрашивают, показывая на фото, я говорю: «Одна тысяча двести восемьдесят граммов и четыреста тридцать миллиметров».

- «Да Вы что!».

- «Правда, я не шучу».


Карта сайта


Информационный сайт Webavtocat.ru