"Мы стали критичнее -- вынуждает ситуация"

"Мы стали критичнее -- вынуждает ситуация"

В последние десять лет в связи с активным развитием сети Интернет, формирующей новую информационную реальность, традиционные средства массовой информации пытаются нащупать новые формы существования, становясь более гибкими, отзывчивыми на вызовы времени. О тенденциях развития СМИ, о проблемах армянской журналистики мы беседуем с директором информационного агентства АрмИнфо Эммануилом Мкртчяном.

-- Г-н Мкртчян, информационное агентство АрмИнфо существует уже почти 27 лет. Какие основные этапы развития пришлось ему пройти за это время?

-- Да, мы начали работать еще в 1991 году, во времена формального существования Советского Союза. Тогда на информационном рынке доминировало одно единственное госагентство Арменпресс, и многие зарубежные информагентства, газеты и телеканалы находились в поисках независимых источников информации. Ответом на этот спрос стало создание группой журналистов информационного агентства СНАРК, фактическим преемником которого является АрмИнфо. Основная информация, предоставляемая в те годы, касалась, конечно, не экономики, а хода войны в Карабахе, и в какой-то степени дальнейшего урегулирования конфликта. Самое интересное, что именно тогда мы установили хорошие связи с нашими региональными партнерами -- информационными агентствами ТУРАН (Азербайджан) и BS Press (Грузия). Мы и сейчас с ними сотрудничаем. Второй этап в развитии нашего агентства наступил в 1994 году, когда страна начала вылезать из темноты в прямом смысле этого слова. Мы стали постепенно развивать экономическую составляющую, потому что понимали или надеялись, что сильная экономика рано или поздно вернется на круги своя в обновленном виде, что интеллектуальный потенциал страны опять заработает. В тот период в Армении начал быстрыми темпами развиваться банковский сектор: к 1996-97 годах в стране было более 40 коммерческих банков. Для нас это был новый и интересный сегмент, мы изучали зарубежный опыт, пару раз были за рубежом, смотрели, как пишет Reuters, какие проблемы освещает. К тому времени в Армении заработали биржи, и мы, полные сил и надежд, пошли на этот рынок. С 1994 года начался новый этап, когда мы расширили свою деятельность, прибавив к международным новостям и карабахской проблематике экономику и финансы.

-- За эти годы вы отошли от чисто новостного контента и сделали ставку на аналитические и уникальные для нашего рынка продукты. Когда вы к этому пришли?

-- Нас рынок затолкнул в эту нишу, что нормально. В течение нашей деятельности особых грантов мы никогда не просили и не получали. Хорошо это или плохо, я не знаю, но мы без них великолепно обходились, так как позиционировали себя бизнес-организацией, продающей интересный контент и за рубежом, и внутри страны. Мы понимали, что тенденции развития ведут к так называемым "открытым источникам" и уже со второй половины 90-х первыми в Армении стали делать специальные продукты: анализ банковской системы, кредитного рынка. В дальнейшем мы поняли, что рано или поздно будет развиваться рынок страхования, и выпустили свой первый бюллетень по финансовому анализу страхового рынка, а позже начали развиваться в сторону спецбюллетеней по энергетике, по транспорту -- параллельно развитию самих отраслей. Мы старались представлять информацию об Армении с точки зрения региона, особенно важной для иностранцев, которые рассматривают все происходящее у нас как часть региональных процессов. Фактически внутри агентства стали параллельно появляться службы, люди, специализирующиеся в конкретных секторах. Мы надеялись, что интерес к Армении со временем повысится, что сюда кроме доноров придут стратегические и институциональные независимые инвесторы, портфельные инвесторы, мировые биржевые спекулянты, и спрос на информацию повысится. К сожалению, этого не произошло.

-- Как удается выдерживать конкуренцию с другими информагентствами? Как потребитель новостного контента скажу, что практически все агентства дают одну и ту же информацию. Понятия эксклюзива, как такового, нет.

-- Просто в странах, где фактически отсутствует развитие, экономическая жизнь стагнирует, вскапывать почти нечего, нет верхнего плодородного слоя, на котором возможны были бы информационные всходы. Мы продолжаем жить на солончаках, которые сами создавали в 90-х. Если бы ситуация развивалась иначе, в информационной сфере были бы огромные возможности. К тому же в последние три года в Армении стало создаваться огромное количество интернет-ресурсов, за которыми стоят политики со своими политическими интересами и амбициями.

-- Медиа в Армении -- это все-таки бизнес или возможность лоббировать свои интересы?

-- Бизнес, но не всегда коммерция. Бизнес и коммерция -- это разные вещи. Недавно посмотрел великолепный фильм "Ограбление казино", где герой фильма, персонаж Брэда Питта, реагируя на призывы в выступлении Обамы о единой нации, являющейся силой государства, сказал следующее: "Америка -- это не страна, Америка -- это бизнес". Собственно говоря, мы все идем по этому пути. К сожалению. С учетом существования олигархической системы в государстве трудно сказать, где бизнес, а где политика. Но эти открытые интернет-ресурсы являются инструментом реализации политики со стороны конкретных фигурантов нашей политико-экономической жизни.

-- Рекламы на вашем сайте не очень много. Возникает вопрос, на какие средства существуете?

-- Армянских сайтов с большим объемом рекламы вы сейчас не найдете, потому что реклама уходит на телевидение. А существуем мы на то, что успеваем продавать. В основном, все-таки речь идет о новостных продуктах. Вся фишка в том, как и кому представлять эти новостные продукты. Не надо забывать, что многие из клиентов понимают, что открытые ресурсы -- это пиар-инструмент, инструмент чужого влияния, и на этом понимании держится уголек спроса на независимую информацию. И мы на этом держимся. Что касается другой части доходов, то нам удалось открыть еще один интересный сегмент, так называемый информационный пиар. Речь идет исключительно об экономической сфере. Компании, предъявляющие спрос на этот продукт, осознают, что информационным пиаром бизнеса должны заниматься люди профессиональные, хорошо знающие ту или иную сферу.

-- Вы всегда позиционировали себя как нейтральный ресурс. Но в последние годы вы стали, я бы не сказала оппозиционны, но более критичны.

-- Я бы так не сказал, честно говоря.

-- Новостной контент идет нейтральный, а авторские материалы, на мой взгляд, стали критичнее. Я понимаю, что проблема не в вас.

-- Вот и я хотел бы об этом сказать. Стали критичнее, потому что сама ситуация вынуждает это делать. Поскольку у нас никогда не существовало внешних "заказчиков" из партий, аппарата президента или госдепа, то если ощущается крен, то он задается жизнью, тем, что мы такие же граждане этой страны, и мы переживаем те же невзгоды, ту же стагнацию, которая сейчас происходит, и имеем свою гражданскую позицию. Если в обществе есть осознание необходимости проведения коренных реформ, потому что от перестановки слагаемых сумма не меняется, то все это находит отпечаток в наших материалах. Тем не менее профессиональная и технологическая выдержка материалов остаются для нас главным фактором. И если вы прочтете материал, в котором не представлена альтернативная точка зрения, то нужно ждать материал, где будет иная точка зрения на проблему -- золотую середину мы все-таки стараемся сохранять.

-- Ключевую роль в любом издании играет его команда. Как вы решаете проблему кадров?

-- Это самый болезненный вопрос. Для меня лично самый интересный, с точки зрения того, что я старался делать все эти годы. В основе нашего агентства еще 22 года назад лежали правила, которые шли от ТАСС-овской схемы работы, поскольку агентство создавалось на основе людей, большая часть которых имела опыт работы, в том числе и в русскоязычных ТАСС-овских группах, где к материалам предъявлялись вполне конкретные критерии. И мы так и продолжали работать. За 27 лет сменилось несколько поколений сотрудников, люди приходили разные: серенькие или с хорошей журналистcкой жилкой, но с восьмиклассным образованием, и при постоянном кадровом кризисе нужно было выбирать, чему отдавать приоритет -- образовательной базе или природной журналистcкой хватке. Приходилось работать с людьми очень долго, иногда это занимало несколько лет. Но все оправдано. И я рад, что очень многие кадры, подготовленные нашим агентством, работают и за рубежом, и здесь, и весь русскоязычный Интернет наполнен людьми, прошедшими профессиональное крещение в СНАРК-АрмИнфо, они предъявляют очень близкий к нам конкурентный контент. Я этому рад, даже несмотря на то, что некоторые из этих людей стараются сегодня дистанцироваться от нас, т. к. был хоть чем-то полезен в своей четвертьвековой профессиональной деятельности. Гордость какую-то придает и то обстоятельство, что тут я продолжил дело своего отца, Бориса Мкртчяна, долгие годы редактировавшего главную русскоязычную газету страны и подготовившего не один десяток высокопрофессиональных русскоязычных журналистов, а они уже стали моими учителями.

-- Самая острая ситуация у нас в экономической журналистике...

-- Согласен. У меня был опыт работы в Славянском университете и Ереванском государственном университете. Уровень подготовки кадров низкий и там, и там. Что касается экономических журналистов, то их у нас вообще никто не готовит. И мои старания в этих базовых для подготовки журналистов вузах оказались никому не нужными. В Славянском университете мне не повезло с людьми, и я решил не работать, потому что в такой системе узких групповых интересов работать сложно. А в Госуниверситете вообще была позорная история. Меня пригласили на полгода, оформили документы, полгода я читал группе магистров лекции по элементарной экономике и экономической журналистике. Все закончилось тем, что руководитель этой группы Арам Мкртчян (сейчас он возглавляет отдел маркетинга компании Orange) и декан факультета журналистики, грубо говоря, меня "кинули", присвоили мои средства, не заплатив ни копейки за работу, при этом сваливая вину друг на друга. Мне это надоело, и я даже не стал подавать жалобу в соответствующие органы, а просто плюнул на все, потому что шел я туда не за деньгами. Такой вот печальный опыт. Чистая уголовщина. И это наша система образования.

-- И тем не менее, как решаете проблему кадров?

-- Готовим сами. У нас каждый год по 5-6 студентов старших курсов, мы с ними работаем, и обычно один из пяти остается. Но уровень образования, я вам скажу, убивает.

-- Общего образования?

-- И базового образования, и специального. Людям почему-то кажется, что кто-то будет обращать внимание на бумажки. Приходит человек с красным дипломом филологического факультета, предполагающим хорошее знание русского языка, но при этом путает падежи, времена, окончания. А поскольку у нас работает группа экономических аналитиков, то я не в меньшей степени поражен уровнем подготовки экономистов в нашей стране. Сам я к себе предъявляю высокие требования. Набрав за 15 лет работы базу экономического журналиста, поработав параллельно основной деятельности в области финансов, на фондовой бирже, в ЦБ, коммерческих банках, я понял, что мне нужно еще одно образование, и окончил MBA в том же Славянском университете, ибо иной альтернативы не было. Я это сделал для себя, чтобы понять, может, на рынке нет спроса на аналитику, а мы не умеем делать нужные глубокие продукты. А также, чтобы получить новую базу, которая в дальнейшем поможет чисто профессионально с наличием второго специального образования продвигаться и углубляться в этом процессе. Поэтому я не перестаю удивляться уровню образования экономистов. Конечно, есть умнейшие ребята, но это те единицы, которые сами над собой работают: читают специальную литературу, осваивают иностранные языки, дабы прочесть эту литературу -- начиная от истории мировых экономических течений до узкоспециализированных предметов, той же эконометрии. Но основная часть, к сожалению, серенькая, неприглядная, неподготовленная масса молодых, не знакомая даже с экономическими букварями. За четыре года учебы ни разу не прочитавшие ни одной солидной экономической монографии, не выходящие не то что за рамки учебников, а за рамки скучных лекций. Вот такая ситуация.

-- О будущем СМИ и профессии журналиста: в последнее время много говорится о том, что те, кому сейчас 25 лет, больше никогда не будут читать газеты. И даже новостные сайты не станут читать. Останутся одни только социальные сети. Что думаете по этому поводу?

-- Я не согласен с такими прогнозами. Это американские байки. Они почему-то считают Facebook альтернативой СМИ. Мы понимаем, что нас ждет перспектива новых вызовов типа "открытого облака" (open cloud). С другой стороны, я уверен, что частично нам придется вернуться к классическим СМИ, потому что чем легче население будет выходить в Интернет и больше будет интерактивных юзеров, тем больше информационное поле будет походить на огромную мусорную свалку, где властвуют политический пиар, дезинформация и реклама, причем реклама потребительских товаров и услуг.

-- Спрос на профессиональную журналистику станет выше?

-- Безусловно, поскольку профессионализм классических СМИ заключается в создании базы информационной поддержки для людей, принимающих решения.

-- То есть для узкого круга людей.

-- Да, СМИ, рассчитанные на массового потребителя, будут носить развлекательный характер. Сейчас все эти изменения только начинаются, и классическим СМИ придется попотеть и потерпеть несколько лет, а может, и пару десятков лет, пока люди научатся отделять зерна от плевел.

-- Что делать с образовавшейся привычкой к бесплатному получению информации?

-- Такая привычка есть, но я не сомневаюсь, что рано или поздно пойдет обратный процесс. Да, новости как жанр, без аналитики, без прогнозов, без сценариев развития ситуации уйдут в социальные сети. Поэтому классических новостных агентств, мне кажется, больше не будет. Разве что только государственные, для которых основным источником новостей станет само государство, и они будут и дальше использовать свое эксклюзивное право на эти новости, как часть госаппарата, и работать в основном на государственные интересы. Все остальные информационные новостные агентства поменяют вывеску на информационно-аналитические компании. Кстати, все это уже происходит в развитых странах. Многие компании за рубежом начинали с новостных агентств, а превратились в брокерско-аналитические, инвестиционно-аналитические, информационно-аналитические или рейтинговые компании. Мы пошли по этому пути и в 2006 году, создали рейтинговое агентство "AmRating" совместно с российскими партнерами, за которыми стоял западный капитал. Это рейтинговое агентство было создано в контенте одной группы, которая работала в России, Казахстане с целью изучения рынков и привлечения западных инвесторов под конкретные проекты, и была тогда надежда, что и в Армении будет эта модель работать. Вы знаете, что до кризиса наша банковская система была в неплохом состоянии. В страну шли огромные шальные деньги, они подпитывали финансовую среду, и несмотря на проблемы, связанные с недоразвитостью общей финансовой инфраструктуры, мы создали технологии, адаптировали в Армении рейтинговый процесс, причем процесс адаптации занял полгода (пока мы переводили на наш план счетов зарубежные планы счетов, что было необходимо для создания скоринговой и иных систем подсчета рейтинговых баллов). Все было в порядке, мы присвоили кредитный рейтинг трем коммерческим банкам, все они были довольны нашими отчетами даже больше, чем отчетами американских рейтинговых организаций, которые работали в Армении дистанционно. А мы-то знали рынок с самого начала, всю его подноготную, и понимали его не хуже, а лучше западных коллег, которые бывали в Армении наскоками. Но, к сожалению, грянул кризис, ситуация с банковскими балансами стала ухудшаться, и, естественно, клиенты пропали.

Но беда даже не в этом. Рейтинговое агентство создавалось не в расчете на коммерческие банки, а с тем, чтобы через несколько лет начать присваивать рейтинги предприятиям и их ценным бумагам. Потому что в рейтингах нуждаются не столько банки, сколько долговые бумаги и акции предприятий. Но мы и здесь ошиблись в том плане, что корпоративный рынок стал ухудшаться, возрождение фондового рынка отложено в долгий ящик. Вместо демонополизации рынка, о чем так много говорится, на самом деле продолжился процесс его интенсивной монополизации. А в кризисных условиях это еще страшнее, поскольку компании-монополисты, имея достаточно ресурсов, в том числе и за счет невыплаченных налогов, стали уничтожать и скупать мелкие и средние предприятия, монополизация росла, и в этих условиях говорить о таких сложных институтах, как рейтинговые агентства, конечно, не приходится. Наши партнеры, как следствие, заморозили сотрудничество, видя, что перспектив в Армении в этом смысле никаких.

-- Тем не менее, вы не отчаиваетесь и продолжаете создавать новые продукты...

-- А что делать -- не жить, не работать? Мы создали года три назад уникальный продукт -- финансовый анализ крупнейших промышленных и торгово-сервисных предприятий Армении. Это продукт, который не просто дает финансовые данные наших крупнейших предприятий (более 100 компаний, список которых в какой-то степени согласуется со списком крупнейших налогоплательщиков). Речь идет о коэффициентном финансовом анализе предприятий. И у нас уже есть динамика за три года. Даже с учетом того, что большинство наших предприятий сидит в тени, динамика за три года уже является бесценной информацией для аналитики, для участников рынка и для инвесторов. Но, к сожалению, мы опять поспешили.

-- Спроса нет?

-- В этом вся проблема. Делаешь хороший продукт, а спроса нет. Не то, что мы наивные, и у нас плохо с элементарным маркетингом. Нет, наивность наша скорее в вере, когда веришь в то, что даже имитация процесса рано или поздно подтолкнет сам процесс. И еще иногда клиенты говорят, "несите нам правду, мы не верим в эти цифры". То есть мы должны лезть в черную бухгалтерию организаций?! Есть внешний спрос на информацию по отдельным предприятиям в Армении, на небольшой круг, в основном компаний-импортеров. Их иностранные партнеры нуждаются в информации по поводу того, кто реальный акционер, какие у компании пусть не действительные показатели, но, по крайней мере, в динамике за несколько лет. Иностранцы ценят эту информацию, так как опасаются рисков. Но в целом, как продукт спросом эти анализы не пользуются. Лишь несколько крупных наших банков с нетерпением ждут от нас нового продукта, потому что там работают сильные аналитические команды, оценивающие риски. Так же, как и наша банковская информация: первые рэнкинги были готовы в 1997 году, а мы еще не получили того спроса, на который рассчитывали. Остается надеяться, что это тоже продукт будущего, но увы -- уж слишком растянувшегося по времени.


Карта сайта


Информационный сайт Webavtocat.ru