«После тюрьмы мне казалось, что я привидение»

«После тюрьмы мне казалось, что я привидение»

Кристиан Тобира, министр юстиции Франции, готовится увеличить количество сотрудников социальной реинтеграции осужденных. Бывшие заключенные рассказывают о том, как они прошли через мучительный период социальной адаптации.

Со дня на день дверь широко распахнется. И все, что было еще вчера под запретом, вновь станет позволено. Некоторые ждут этого момента несколько десятков лет. За время срока тело уже успело состариться, а сбережения – исчезнуть. Да и родные давно уже подвели черту под прошлым. Идти некуда. А в тюрьме настолько теряешь связь с обществом и забываешь простейшие социальные нормы поведения, что жизни нужно учиться заново.

В середине лета министр Юстиции Кристиан Тобира объявила о начале реформы, которая должна максимально сократить число заключенных, выходящих на свободу без программы социальной адаптации: «Это слишком часто приводят к трагедии». Однако во Франции сегодня катастрофически не хватает специалистов по интеграции и пробации, которые могли бы работать с каждым заключенным отдельно над проектом его будущей жизни. Да и судей по применению наказаний, которые должны следить за судьбой заключенных, катастрофически не хватает. В одном из интервью Кристиан Тобира очень беспокоилась по этому поводу: «Нужно гораздо больше специалистов. Социальные службы не справляются с работой. За десять последних лет правых у власти тюрьмы заполнились до отказа. И только недавно они проснулись и поняли, что заключенных надо куда-то девать! Одним из приоритетов моей политики как раз и является восстановление достаточного числа пенитенциарных социальных работников. Ведь невозможно помочь всем, когда на каждого из них сегодня приходится по 130 дел».

Последствия при этом страшные. Сложно сосчитать бывших заключенных, которые, став бомжами, переполняют города Франции, и тех, кто страдает от серьезных проблем со здоровьем, пристрастившись в тюрьме к наркотикам или алкоголю. «Период после освобождения из тюрьмы очень тяжелый. Человек, вышедший на свободу без подготовки и социальной поддержки, снова может попасть в пагубное, иногда даже криминальное, окружение. Или наоборот – он может оказаться в полной изоляции, тогда как ему нужна помощь, чтобы вновь приспособиться к жизни на воле. Все это приводит к рецидиву», — уверен депутат от «Союза за народное движение» Жан-Люк Варсман, автор доклада по данной теме 2003 года.

И даже если человек не доходит до крайности, об освобождении он часто говорит как об одном из самых сложных моментов жизни. Рассказывают бывшие заключенные.

«Это ужасно – чувствовать себя белой вороной»

Жан-Поль, 47 лет, 7 лет лишения свободы

«День своего освобождения я представлял себе сотни раз. Какая будет погода, например. Странно, но мне хотелось, чтобы шел дождь. Мне казалось, что капли, текущие по лицу, — это и есть наивысшая свобода. Я мечтал лечь в траве на берегу водоема. Я обожаю озера. Но когда, наконец, этот день приблизился, я запаниковал. Я почувствовал сумасшедшую тревогу. Ночью я просыпался от того, что меня трясло. Я снова и снова представлял сцену, как я прихожу на парковку и не знаю, что делать. В конце концов, тюремный врач поставил мне диагноз – паническая атака. Несколько дней я пил успокоительные, а затем – вышел.

Но плохое физическое самочувствие уступило место психологическим проблемам. Три четверти моих родных не хотели меня видеть. Когда я им звонил, они бросали трубку. Это было ужасно – чувствовать себя белой вороной. Конечно, я наделал кучу ошибок. Но ведь вооруженные нападения – это не убийства и не изнасилования. Глупо, но я верил, что родные дадут мне еще один шанс. Я был уверен, что уж в семье-то меня точно смогут понять. Оказалось, что родство здесь ни при чем. Ради собственного счастья и спокойствия сестры, братья, тети, будут держаться от тебя на расстоянии. Я злюсь на себя, что не понял этого раньше. Как дурак, я думал, что они встретят меня с распростертыми объятиями, и что все будет, как раньше. Только я не учел одного – в их глазах я теперь всегда останусь преступником.

К счастью, со мной был мой дядя. Он тоже какое-то время провел в тюрьме – но за менее серьезные прегрешения. В течение восьми месяцев я ночевал у него. Он меня спас. Именно он познакомил меня с парой друзей, у которых было собственное небольшое садоводческое хозяйство. Сначала они мне платили лишь черную зарплату. Этого мне хватало на алкоголь. Только когда я пил, я мог расслабиться и смеяться. Все остальное время мне казалось, что я привидение. Сегодня, два года спустя, я все еще не уверен в себе. Но мне удается понемногу радоваться, что я на свободе. Меня больше всего пугает то, что я думал приняться за старое, только чтобы вернуться в тюрьму. Освобождение было таким кошмаром, что я мечтал о комфорте моей камеры».


Карта сайта


Информационный сайт Webavtocat.ru